| |
Часть 1. Азы человечности
Надо многое пережить, чтобы стать человеком.
Сент-Экзюпери А.
Ликантроп – в простонародье «оборотень». С 2010 года называть ликантропа оборотнем считается дурным тоном и проявлением «людизма» (аналог расизма в отношении нелюдей).
Глава 1 (16.04.09)
На стеклянной полке в ряд выстроились пять разноцветных упаковок. Мое всклокоченное отражение тоскливо глянуло из зеркала – терпеть не могу таблетки, но…есть такое слово «надо» – работа обязывает.
Самый первый кружочек, ярко красный, с противным сладковатым привкусом я проглотила быстро, не запивая. Отличный вариант отечественного, а потому не слишком дорогого стимулятора, ускоряющего все реакции. Порошок из второй банки я тщательно отмерила электронными весами – ошибешься на миллиграмм, и все, считай, недели полторы в больнице с сильнейшим отравлением тебе обеспечены. Проходили уже… Увольте, больше что-то не хочется.
Теперь, если верить инструкции, раны будут заживать раза в полтора быстрее – скорости регенерации ликантропов и в подметки не годится, но все равно кое-что. Третий стимулятор увеличивает мою природную силу в два раза. Пробовала брать в три раза, но к концу дня все мышцы так скрутило, что я остановилась на более лояльном варианте. Четвертый стимулятор обостряет зрение. Пятый – обоняние. Запив одним большим глотком последнюю ядовито-желтую таблетку, я облегченно вздохнула – самая нелюбимая каждодневная процедура подошла к концу. Отражение вновь глянуло недовольно. Ну да. Не мешало бы причесаться и зубы почистить. Позавтракать было бы тоже не лишним, но после этих чертовых таблеток в меня уже ничего не влезет, по крайней мере, еще часа два. С этим я смирилась.
Кстати, забыла представиться. Меня зовут Александра Аксенова. Для друзей – Сашка. Вернее так: для посторонних Александра, для знакомых Саша, для друзей Сашка. Так вот.
Уже год работаю в Управлении по борьбе с неправомерным поведением ликантропов – УБНПЛ, если короче. Самое смешное, что в соседнем с нашим крыле административного здания разместился УБУПЛ, то есть Управление по борьбе с ущемлением прав ликантропов. Так что стычки в коридорах с нашими «коллегами» уже привычны и даже стали своего рода развлечением.
Так, что-то я отвлеклась от себя, любимой.
Мне двадцать два, и я только полтора года назад окончила Киевский юридический университет. Новый лектор, кандидат юридических наук Добрынин, который появился у нас на последнем курсе, по совместительству оказавшийся еще и капитаном МВД, почему-то сильно выделял меня среди других студентов. Возможно, из-за моего неуемного энтузиазма. Но ведь он вел совершенно новый предмет «криминальная ликантропия», а меня всегда очень интересовала эта тема. Наверное, поэтому именно мне он предложил поступить на службу в УБНПЛ в качестве стажера.
Под руководством Добрынина я успешно прошла полугодовые курсы физ.подготовки. И началась моя каторжная работа в Управлении…Эх, знала бы, какими неприятностями мне это грозит, плюнула бы на все свои амбиции и стала обыкновенным юристом...
Еще я не замужем и пока что не собираюсь. То есть не пойду ни за какие коврижки.
Я вышла из ванны слегка посвежевшая, но все еще недовольная утром и поплелась на кухню. Если не залью в топку хотя бы пару глотков кофе, свалюсь прямо по дороге на работу. Но стоило мне взглянуть на часы, и все желание исчезло. Я уже десять минут как должна была выйти.
Вот черт! Я влетела в спальню и резко открыла дверцу шкафа. На мою голову тут же что-то упало. К счастью, это оказалось именно то, что мне было нужно – мои черные джинсы. С трудом откопав в ворохе одежды темно-синий свитер, я схватила куртку и вылетела из квартиры, на ходу пристегивая кобуру.
На улице меня ждала Шура. Она недовольно расхаживала возле своих новеньких «Жигулей», а при виде меня еще и демонстративно посмотрела на часы. Я сделала виноватое лицо и шмыгнула на заднее сиденье.
- На переднее садись, – безапелляционно заявила Шура.
В другой раз я бы этого из принципа не сделала, но сейчас я чувствовала себя виноватой. Пришлось пересесть.
- Если мы из-за тебя опоздаем, Аксенова… – грозно начала она.
- Ну, Шууура…
- А что Шура? Я уже двадцать три года Шура! Ты опять мобильный на «вибро» поставила?
Вообще-то, раньше ей не нравилось, когда я ее называла Шурой, но за пять лет нашего знакомства как-то свыклась и с другими именами перестала себя ассоциировать. Она была миниатюрной брюнеткой с большими карими глазами и тонкогубым, но красивым ртом. Еще она работала в соседнем крыле, была подающим надежды юристом, обихаживаемым всем УБУПЛ-ом, моим идеологическим врагом и лучшей подругой.
- Шур, ну извини, проспала. У меня вчера был совершенно ненормальный день – на нас свалились месячные отчеты, вернее, свалились они на меня…
- Ладно, ладно, Аксенова. Прекращай стонать, – благодушно проворчала Шурка, лихо выруливая из переулка.
Вот за что ее люблю – так это за легкость, совсем не свойственную большинству юристов. Теперь, даже если мы все же опоздаем, ссора в конце дня мне не грозит.
В административное здание соединенных УБНПЛ и УБУПЛ мы вошли вместе, опоздав всего на пять минут. В коридоре Шурку тут же подхватил под руку высокий блондин и что-то вдохновенно зашептал ей на ушко. Возможно, он хотел сообщить исключительно профессиональную информацию, но, судя по тому, как Шура обернулась ко мне и страдальчески закатила глаза, все еще настойчиво увлекаемая вниз по коридору, это был очередной ухажер. Я лишь завистливо вздохнула. Вот интересно, по каким коридорам сейчас шляется мой голубоглазый блондин? Даже на всякий случай огляделась, в тайне надеясь столкнуться с его пламенным взором, но столкнулась с ухмыляющимся Пашкой Красавиным. В нашем отделе он работал уже почти два года, но тоже все еще числился стажером.
- Как всегда опаздываешь, Аксенова?
- Тебя забыла спросить! – огрызнулась я, направляясь к лестнице и намеренно задевая его плечом.
- Сашка, ты чего злая сегодня? – Красавин взлохматил пятерней светлые пряди. Он был бы очень симпатичным, если б не излишне длинный нос и ушлые глаза.
- Я не злая, я агрессивная.
- Агрессивная ты всегда, а сегодня еще и злая.
- Пашка, ну что ты пристал? – я остановилась перед лестницей. Моя каморка находилась на первом этаже, но нужно еще было заскочить к Марье Дмитриевне за остатками документов. Ужас как не хотелось тащиться по лестнице, но лифт уже год как не работал.
– Мне сегодня опять с отчетами целый день париться, а я еще не завтракала, между прочим…
- Отчетами займусь я, - перебил меня Красавин, враз став необычно серьезным, - А тебя Климыч хотел видеть.
- Чтооо?! – я выкатила глаза и застыла с ногой, занесенной над ступенькой.
Капитан Климентий Осипович Добрынин был руководителем отдела по расследованию убийств, то бишь нашего, и очень не любил, когда его подчиненные опаздывали.
- Да что ж ты сразу не сказал? А что случилось? Он злится?
Пашка выдержал театральную паузу, но, увидев, что я крадучись иду к нему, а в глазах у меня нехороший блеск, поспешно сказал:
- Без паники, Аксенова, наш шеф зол, но справедлив. А что там случилось – понятия не имею, может, выгонят тебя наконец-то, а то у всех как заноза в …ай-яй! Больно же!
Красавин поспешил ретироваться, завернув за угол, а я побежала вниз по коридору к кабинету Климыча, хотя меня подмывало вернуться и хорошенько приложить Пашку ботинком по пятой точке.
Возле кабинета шефа я остановилась и, немного отдышавшись, робко поскреблась в дверь.
- Заходи, Аксенова.
Откуда-то он всегда точно знал, кто к нему пришел. Вначале мы всем отделом подозревали его в тщательно скрываемой ликантропии, потому что препараты, улучшающие обоняние, которые мы все принимали по долгу службы, никак не могли дать такого эффекта – определить человека за закрытой дверью (не просто учуять, а точно определить, кто это) может только истинный ликантроп. Но после того, как капитан в полнолуние остался на ночную смену, разбираясь с фактами очередного преступления, эта теория благополучно отбросила лапы. Оставалось признать, что Климыч – загадка природы. Или новый подвид ликантропов, не перекидывающийся в полнолуние. Или инопланетянин.
- Аксенова, я долго буду ждать?
Я тяжело вздохнула и приоткрыла дверь.
Добрынин смотрел на меня неодобрительно поверх очков-половинок. В такие моменты, как сейчас, у меня появлялось подозрение, что очки ему нужны не для улучшения зрения, а для того, чтобы вот так осуждающе смотреть поверх них.
- Опоздала? – подозрительно дружелюбно поинтересовался он.
- Ага, Климентий Осипович, - виновато пробормотала я, - На пять минут всего.
- Ладно, садись.
Он указал на большое мягкое кресло напротив его стола, но я, вопреки монаршей воли, все же села на жесткий стул. В таких офисных, больших и мягких креслах я всегда чувствую себя беспомощной. Добрынин слегка нахмурился, но ничего не сказал.
- Александра, ты знаешь, зачем понадобилась мне?
Ох, не понравилась мне эта его душевность. Добрынин редко называл сотрудников по именам – и это не предвещало ничего хорошего.
- Нет, Климентий Осипович, не знаю.
- Мы с тобой сегодня едем обследовать место преступления. Через два часа,– Добрынин бросил взгляд на настенные часы и недовольно нахмурился, – Вернее, через час сорок пять.
Я безмолвно вытаращилась на капитана.
- Да, Александра, ты не ослышалась. Мне надоело смотреть, как ты протираешь штаны за бумажной работой. В конце концов, у нас отдел розыска, а не бухгалтерии. Год назад я взял тебя, чтобы воспитать профессионального ликантропера, а не бумажную крысу. Я понимаю, что твоя вера в себя была немного подорвана после прошлой… - я зажмурилась – Неудачи…
Неудачи. Очень мягко сказано. Скорее уж, грандиозного провала. Позорного грандиозного провала моего первого и последнего за этот год дела.
- Но это не повод отлынивать от своих прямых обязанностей! – грозно насупив брови закончил Добрынин.
Я рискнула приоткрыть один глаз.
- Климентий Осипович, я не отлыниваю…
- Когда ты в последний раз тренировалась в тире? – оборвал меня капитан.
- Где-то с месяц назад.
- Вот! – Добрынин наставительно поднял указательный палец, - А профессиональный ликантропер должен тренироваться не реже двух раз в неделю. А уж про стажеров я вообще молчу.
Я покаянно опустила голову. На самом деле, стреляю я весьма недурно. Но это по нарисованным мишеням. Очень сомневаюсь, что смогу выстрелить в ликантропа или человека.
- Значит так. С отчетами я поручил закончить Красавину. Поэтому ты сейчас иди, часок постреляй в тире. А без десяти двенадцать я жду тебя у входа. И не опаздывай, пожалуйста. Для ликантропера пунктуальность очень важна, Александра. Запомни это.
На этот раз я не опоздала. Правда, уже на выходе меня попытался перехватить и замучить вопросами Красавин, но я с независимым видом послала его дальше проверять отчеты и не мешать работать настоящим профессионалам. Думаю, он немного обиделся, ну и поделом ему. Вкус мести сладок.
Добрынин ждал меня возле своей черной «Митсубиши» - сильно подержанной, но все еще презентабельной и очень опрятной. Он жестом пригласил меня сесть, и я плюхнулась на переднее сидение.
Почти всю дорогу мы ехали молча: я была слишком напряжена, а Климыч о чем-то думал или просто сосредоточился на дороге. Лишь под конец, когда вдалеке я уже заметила яркие желтые ленточки, запрещавшие вход на огороженную территорию, Добрынин нарушил молчание.
- Александра, я знаю, ты еще не разу не была на настоящем месте преступления…
Я открыла рот, чтобы возразить, но Добрынин поднял руку, не позволяя прерывать.
- Повторяю: ты никогда еще не была на настоящем месте преступления. И то, что ты сейчас увидишь, может тебя шокировать. Поэтому, если тебе вдруг станет плохо, ты не стесняйся это показывать. Все стажеры проходили через подобное, а многих профессиональных ликантроперов до сих пор мутит при виде некоторых трупов.
Во рту у меня вдруг стало очень сухо.
- А что… - я наконец справилось со своим горлом, хотя голос звучал придушенно и хрипло, - Что там произошло?
- Нападение ликантропа на человека. Женщину. Возможно, вервольф. Но может быть и другой хищник. Мне нужно самому осмотреть тело, – коротко ответил Добрынин, - Приехали, выходи.
Это был частный дом – небольшой, ухоженный, тонущий в по-осеннему золотистой листве деревьев. Аккуратный сад, красивый узорчатый забор и трогательная пустая собачья будка. Очень неуместно на фоне всей этой идиллии смотрелись желтые ленточки вокруг забора и явно чужие люди, суматошно, как насекомые, метающиеся по огражденной территории.
К Добрынину подошел высокий человек в коричневой замшевой куртке и черных слегка вытертых джинсах. Он сощурил красные от недосыпания глаза, окидывая нас подозрительным взглядом.
- Гражданским нельзя, – процедил он.
- Капитан Добрынин, отдел по расследованию убийств УБНПЛ, - резким неприятным голосом представился Климыч.
- Стажер Аксенова.
На бледном лице промелькнуло облегчение.
- Лейтенант Прохоров, убойный отдел РОВД, - куда более дружелюбным тоном сказал он, - Вы вовремя. Нашему отделю здесь делать нечего, налицо все признаки того, что это ваш случай.
«Это ваш случай» прозвучало, как «это ваш диагноз» или что-то вроде того. Я еще не говорила, что ни гражданские, ни коллеги из МВД на дух нас не переносят? Общественность полагает, что мы ущемляем права ликантропов, не расследуя их дела по той же схеме, что и остальные, а «коллеги» за глаза называют нашу работу очковтирательством. Правда, при любом удобном случае пытаются свалить дело на УБНПЛ. Ладно, не будем придираться к словам.
Добрынин молча кивнул и пошел в сторону дома. Я, как привязанная собачка, поплелась за ним.
В дом нас пропустили без повторного фэйс-контроля. Изнутри он выглядел таким же ухоженным и симпатичным, как и снаружи. Правда, вазочки, занавесочки и неисчислимое количество картин на стенах – не мой стиль, но некоторым нравиться.
- Где? – коротко спросил Добрынин у молодого темноволосого человека.
- В спальне…- не слишком уверенно пробормотал молодой человек. Он был бледен до синевы.
Дверь в спальню была широко раскрыта. Добрынин застыл на пороге, всматриваясь вглубь комнаты. Его спина была расслаблена, но все равно я почувствовала напряжение – оно плотной массой витало в воздухе. Я не пыталась выглянуть из-за его плеча. Мне было страшно.
Прежде чем сделать шаг, Добрынин слегка повернул голову. Он ничего не сказал, но я поняла, что он беспокоится за меня.
Я набрала в грудь побольше воздуха и шагнула вслед за ним.
И тут же неприлично громко вытолкнула воздух из легких, поперхнувшись тяжелым неприятным запахом. Запахом смерти. Запахом свернувшийся и уже начавшей потихоньку разлагаться крови.
Я никогда бы не подумала, что это будет настолько ужасно. Нет, ужасно – не то слово. Кошмарно, чудовищно.
Крови было много, очень много. Она крупными пятнами чернела на ковре, светлых занавесках, брызгами разлетелась по белым стенам. Промелькнула мысль, что в одном человеке не может быть так много жидкости – промелькнула и тут же погасла.
Потому что я посмотрела на кровать и увидела то, что осталось от несчастной жертвы.
Собственно, от нее не осталось почти ничего. На смятых простынях в неровных бордовых разводах лежало туловище. Именно туловище, а не тело. Потому что ног не было. И рук. И головы, кажется, тоже…
Но этого я уже не смогла бы с уверенностью утверждать, потому что мир вокруг меня завертелся, а к горлу подкатила тошнота.
- Саша, выйди! – сквозь туманную завесу долетел до меня голос Добрынина.
Не знаю, откуда я нашла в себе силы развернуться и на негнущихся ногах буквально вывалиться из комнаты. Вдоль по коридору – к выходу. Я набрала полные легкие свежего осеннего воздуха, но поперхнулась им, и меня затошнило еще сильнее. Господи, здесь слишком много людей! Я забежала за угол дома, едва переставляя трясущиеся ноги. Здесь почему-то тоже было полно народу, но мне уже было плевать. Я упала на колени, не заботясь о том, что влажная грязь пачкает новенькие джинсы, и меня вырвало.
Минуту спустя наступило облегчение. В голове немного прояснилось. Дрожащей рукой я сорвала лист лопуха и вытерла рот. Лист был мягкий, толстый, мясистый. Мясистый. От такой ассоциации меня снова замутило – перед глазами встала картина развороченного тела, черной запекшейся крови, белых обломков костей…Я упрямо замотала головой, отгоняя от себя это видение. В голове загудело, да так, что пришлось схватить ее обеими руками, потому что мне показалось, что она разлетится на мелкие кусочки.
Немного отдышавшись, я поднялась на ноги и огляделась. Судя по всему, не меня одну так сильно шокировал вид убитой. Кое-где кустики были примяты, а возле самой стены дома склонилась в коленопреклоненной позе худая фигура. Когда она поднял голову и бросила на меня затравленный взгляд, я узнала того самого синелицего молодого человека, встретившего нас перед спальней. Кажется, беднягу скрутило еще сильней, чем меня.
Я попыталась ободряюще ему улыбнуться, хотя, наверное, улыбка вышла довольно жалкой. Отряхнув рукой джинсы, впрочем, это было бесполезно – грязь въелась на коленах жирными пятнами, я пошла ко входу. Заходить в дом мне не хотелось. Совсем. Ни капельки.
Я пообещала себе, что просто загляну внутрь и узнаю, как у Климыча дела. Всего-то.
Слава богу, исполнять данное обещание мне не пришлось. Добрынин стоял во дворе и держал в руках пластиковый пакет с какими-то кровавыми ошметками. К горлу снова подкатила тошнота, но я сжала кулаки – так, что ногти впились в ладони, и загнала мерзкий комок поглубже внутрь. Оказалось, что это не ошметки, а всего лишь окровавленные резиновые перчатки, которыми капитан проводил осмотр. Он выглядел измотанным и недовольным.
- Езжай домой, Александра. На сегодня с тебя хватит. Извини, не смогу тебя подвезти, тут еще работы полно.
Я только кивнула. Все равно от меня помощи никакой, а напрасно геройствовать сегодня я просто не могла. Башка болела так, как будто меня долго и вдумчиво били головой об стену.
Я прошла на метров пятьсот от злополучного дома и вызвала такси. Домой, господи, домой! Горячую ванну, чашку чая (есть я сегодня все равно уже не смогу) – и спать. Надеюсь, меня не будут мучить кошмары.
Глава 2
Как ни странно, никакие кошмары мне не снились. Я заснула так крепко, что чуть снова не проспала на работу. Вываливаясь из квартиры в совершенно расхристанном виде и лихорадочно дергая ключом в замке, я подумала, что, может быть, стоит наконец перестать полагаться на свои внутренние часы и обзавестись настоящим будильником. Нужно взять себя в руки, пойти в магазин и купить. Так и сделаю на выходных. Если не забуду, конечно.
Как только моя нога ступила на священную территорию УБНПЛ, на меня налетел стажерский отдел полным составом. Меня хватали за руки, преданно заглядывали в глаза и бомбардировали вопросами.
- Так куда ты ездила вчера с Климычем?
- Я слышал, какую-то тетку вервольф на днях порвал – вы ведь на место преступления ездили?
- А что там было? Наверное, кровищи море, да?
- Сашка, прекрати выкобениваться, колись!
- Ну, Сааашка!
Я скорчила серьезную мину, пытаясь придумать один достойный ответ на все вопросы. Получалось как-то не очень. Если бы какая-то сволочь, воодушевленно дергающая меня за волосы, поубавила пыл, у меня бы это получилось гораздо лучше.
Мое бедственное положение спасла Марья Дмитриевна. Укоризненно покачав головой, она сказала, что Климентий Осипович ждет меня в своем кабинете. Град вопросов ударил с новой силой, но я, отчаянно работая локтями, вырвалась из окружения и заковыляла по коридору так быстро, как смогла – кто-то отдавил мне ногу во время свалки. Возможно, та же самая сволочь.
Я не успела постучать, потому что голос за дверью сказал:
- Заходи, Александра.
Добрынин сидел за столом и не поднял глаза, когда я вошла. Он был в своих обычных очках-половинках в серебряной оправе. Серый пиджак с металлическим оттенком выглядел бы великолепно, если бы не был слегка помят. В коротко стриженых черных волосах в тон посверкивали редкие вкрапления седины. Он молча указал мне рукой на кресло, но я привычно села нас стул.
- Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Кошмары не снились? – голосом доброго дядюшки поинтересовался он.
- Отлично! – я лучезарно улыбнулась, - Спала, как младенец.
На самом деле, на душе у меня было довольно пакостно. Воспоминания холодной склизкой тварью зашевелились у меня в животе. Тварь попыталась поползти вверх, но я загнала ее обратно. Мне совсем не хотелось выказывать этот панический страх перед Добрыниным. Было стыдно за вчерашнее. А вот на счет спокойного сна – чистейшая правда.
Климыч, кажется, мне не поверил.
- Ну-ну, можешь пока погеройствовать, – хмыкнул он, – Значит так, Александра…
Голос Добрынина стал серьезным.
- Я взялся расследовать это дело, и ты мне будешь в этом помогать. Так что забудь о бумажной работе. Я хочу, чтобы в любую минуту, как только ты мне понадобишься, ты была рядом. Понятное дело, что пока толком помочь ты мне не можешь, но свежие идеи из твоей светлой головы, а она у тебя действительно светлая, не смотря на некоторые промахи – могут делу помочь.
Я польщено заулыбалась. Приятно, что хоть кто-то признает мою голову светлой, хотя упоминания о промахах меня немного смутили.
- На сегодня ты свободна.
Видимо, на моем лице удивление слишком явно боролось с восторгом, потому что Добрынин поспешил развеять мои иллюзии:
- До шести часов. Потом ты мне понадобишься.
Я уставилась на него, стараясь не выглядеть слишком возмущенной. Но ведь в шесть часов заканчивается рабочий день! И мы с Шуркой договорились посидеть в баре за парочкой коктейлей, поговорить на отстраненные от работы темы, например, о мужчинах.
- Привыкай, Аксенова. Ты что, думала, жизнь ликантропера состоит сплошь из приятных неожиданностей? Можешь надеяться только на неприятные. И ненормированный рабочий день – едва ли самая страшная из них. Да, будь здесь без пятнадцати шесть. И ты должна выглядеть…более презентабельно - он сделал широкий взмах рукой, ни на что конкретно не указывая, но я невольно уставилась на свои джинсы.
Они были тоже черные – других я не ношу, но старые и уже слегка вылинявшие. Свои новые я не успела отстирать от грязи.
- Мы ведь на прием идем, как никак.
- К-к-куда? – слегка заикаясь, переспросила я.
- На прием, Александра, - терпеливо повторил Добрынин, - Вожак вервольфов сегодня устраивает прием, а завтра на рассвете у него самолет в Лондон. Официально у меня нет никаких прав задерживать его в городе, а мне позарез нужно поговорить с этим…ликантропом.
Видимо, капитана подмывало наградить вожака более крепким определением, но он сдержался.
- Так что иди Аксенова и не опаздывай. Что я там вчера накопал, я тебе по дороге расскажу.
Когда я выходила из кабинета, у меня подкашивались ноги. Честное слово, вчера я боялась куда как меньше. Господи, да я ведь даже на дискотеке ни разу не была, сколько меня Шурка не тащила! А теперь я должна идти на прием. На вервольфий прием – подумать только! Мир вокруг сошел сума.
Я решила надеть черный короткий жакет с черной же водолазкой и черную юбку до колен с довольно фривольным разрезом сзади. Получилось мрачновато, но в целом мне понравилось. Я вообще не слишком люблю яркие цвета.
На ноги я надела телесные чулки и замшевые туфли на высоком каблуке. Хорошо, что я забыла вернуть их Шурке – я такие почти не ношу, но вряд ли этот костюм смотрелся бы с кроссовками.
Светло-русые волосы до плеч я стянула в хвост и перевязала черной бархатной ленточкой. Слегка подвела черным глаза и подкрасила ресницы. Подумала и наложила немного помады на губы. Хотя все равно через пару часов окажется, что я ее каким-то образом съела. Такой уж у меня талант.
Перед выходом я еще раз глянула в зеркало, поправила кобуру с двенадцатизарядным «Фортом», удачно скрытую жакетом, и осталась собой довольна. Я весело улыбнулась своему отражению, хотя на самом деле у меня дрожали поджилки, а голубые глаза в зеркале смотрели жалобно и испуганно. Ничего, прорвемся.
Возле соединенного здания УБНПЛ и УБУПЛ я оказалась без двадцати шесть. И сразу же побежала в туалет оттирать замшевые туфли, которые мне благополучно отдавили в маршрутке. Лимит денег на такси я исчерпала еще вчера, а до зарплаты еще ой как далеко.
Туфли никак не желали оттираться, поэтому пришлось обработать их мокрой тряпкой. Знаю, что Шурка меня убьет – она часа два мне втолковывала, что вода замшу портит. Но если Шурин гнев я как-нибудь переживу, то на счет сегодняшнего дня я не так уверена.
Добрынин ждал меня возле машины. Он выглядел очень представительным в черном фраке и каким-то незнакомым. Я заметила, что туфли у него на ногах начищены и блестят.
- Ну, Климентий Осипович, - сказала я чуть запыхавшись, потому что торопилась и бежала по лестнице, - Вы просто неотразимы!
Он даже слегка зарделся. Затем улыбнулся и весело сверкнул очками-половинками.
- Жена постаралась. Ты тоже великолепно выглядишь, Александра.
Он подошел к машине и галантно открыл мне двери. Эх, и почему костюм так меняет людей? Хотя прежний Климыч мне нравился больше. Вот не знаю, почему. Знаю только, что завтра он наденет свой обычный мятый пиджак и снова станет ворчать на меня и читать нотации. От этой мысли мне как-то спокойнее.
Минут десять мы ехали в молчании. Наконец Добрынин оторвал взгляд от дороги и потянулся выключить радиоприемник. Ногти у него были квадратные, коротко стриженные и, кажется, даже подпиленные. Мне нравится, когда у мужчин ухоженные руки, но за капитаном, сколько его помню, такого не водилось. Видимо, тоже жена постаралась.
- Ну, спрашивай, Аксенова.
Терпеть не могу, когда так говорят. В голове тут же роем закружились мысли, вопросы и картинки – и попробуй вытянуть из этого месива хоть что-то мало-мальски вразумительное.
- На счет убийства или приема? – осторожно поинтересовалась я.
- На счет убийства. С приемом на месте разберемся.
- Почему вы решили, что именно вервольф? Кто нашел тело? И почему…
- Стоп, Александра. Не все сразу. Давай, по порядку, – оборвал меня Добрынин, – Тело нашла соседка. Сказала, что в десять часов они должны были вместе идти на работу. Эта женщина жила одна, Анна Калыгина, сорок два года, работала продавщицей. Родственников, вроде как нет – по крайней мере, пока никто не объявился. Теперь объясню, почему вервольф. Ты ведь помнишь, как выглядел труп?
Я судорожно кивнула. Внизу живота заворочалась змея.
- Так вот, для нашего города вариантов не так много: собаки или коты. Семейство кошачьих обычно действует более деликатно. Данные экспертизы слюны я еще не получил, но судя по кускам, вырванным из тела и форме укусов, это вервольф. Но вот, что я не могу понять…вервольф – это всего лишь большой волк. А тело в буквальном смысле было разорвано на части. Да, волк-ликантроп – зверь очень сильный и кровожадный, но даже он не смог бы такого сделать. Отгрызть руку или ногу смог бы, но не оторвать. Для этого потребовались бы руки, как у человека, только раз в десять сильнее, – Добрынин вздохнул, - Ладно, Александра, не бери в голову.
Капитан, резко вильнув, подрезал красный «Мерседес» и тот возмущенно засигналил.
- А мотив?
- С мотивом тоже непросто. Месть, ограбление, пьяная выходка. Ликантропы подвержены всем обычным людским слабостям. Но есть их индивидуальная особенность – голод.
Я кивнула. Об этой особенности мне было известно. Не зря же первые полгода просиживала часами в нашей библиотеке, изучая строение и повадки ликантропов. В основном книги были нашпигованы мистической чушью, но иногда попадалась действительно ценная информация. Раз в месяц у ликантропов появлялось неодолимое желание подзакусить сырым мясом, желательно еще трепещущим.
- Но версия с голодом отпадает, – заметила я, - Сейчас только середина месяца и до полнолуния еще далеко.
Обычно голод возникал у всей стаи одновременно в одни из последних дней месяца – в тот, на который приходилось полнолуние. Для ликантропов он носил название Большой Охоты. В этот день законом стае запрещалось появляться в городе и возле населенных пунктов. Потому что, если обычно ликантропы превращались в зверей по желанию, то в день полнолуния они себя не контролировали.
- Верно, - невесело улыбнулся Добрынин, - Этот труп не ели. Но что же тогда так сильно разозлило ликантропа? Обычно, если убийство не связано с голодом, они не настолько кровожадны.
Я молчала. Ничего путного, кроме цитат из «Трактата о болезни ликантропии» в голову не лезло. Но капитан и не требовал от меня ответа. Задумавшись, он молча смотрел на дорогу.
Мы выехали за город. Видимо, у вожака вервольфьей стаи был свой особняк.
- А почему мы к нему едем?
- Что? – встрепенулся Добрынин.
- Почему мы едем к Вожаку, а просто не вызовем его вместе со всей стаей на допрос? Ведь ясно, что убийство совершено вервольфом, то есть – кем-то из его стаи.
Данилов поморщился:
- Александра, ты не представляешь, на сколько сильно нам мешают деятели из УБУПЛа. Они искренне полагают, что ликантропы ничем не отличаются от людей, поэтому применять к ним необходимо те же правила и законы, что и к человеческим преступникам…
Я понятливо кивнула, мы с Шуркой часто цапались на этой почве.
- Отпечатков пальцев на месте убийства нет – видимо, ликантроп в дом заходил уже в личине зверя, а одного только факта, что это совершил вервольф, не достаточно не только для выдвижения обвинения, но и для вызова Вожака и стаи на дачу показаний. Чертова политическая этика. С недавнего времени Вольфрег стал сильной фигурой в политике: своя партия, голоса в парламенте и все такое прочее. Скорее всего, он сошлется на то, что наш вервольф – «гастролер» из другого города и в круг его подчиненных не входит.
- А вы считаете, что это кто-то из его ликантропов?
- Нет, я тоже считаю, что это гастролер. Вольфрег – сильный Вожак и вполне в состоянии контролировать своих вервольфов.
Вольфрег. Капитан уже второй раз назвал это имя. По спине у меня забегали мурашки – красивое имя, но явно в нем ощущается что-то…нечеловеческое.
- Это имя, которое ему дала стая. В кругу людей он пользуется гораздо более человечным, – ответил на мой невысказанный вопрос Добрынин.
- Я все равно не понимаю, зачем мы едем. Если это приезжий и Вольфрег его не контролирует, то чем он может нам помочь?
- Я пятнадцать лет занимаюсь ликантропами, Александра. Я работал с подобными делами уже тогда, когда нашего УБНПЛ еще и в помине не было. За это время узнал о них многое. И я точно знаю, что ликантропы каждого подвида ментально связаны со своими сородичами и могут почуять их на расстоянии. Возможно, у вожаков такая связь сильнее, и они могут почуять не только членов стаи. Надеюсь, Вольфрег любезно согласиться нам в этом помочь.
Последнюю фразу капитан сдобрил изрядной порцией желчи.
Мы подъехали к большому богатому особняку. Обширная стоянка была полностью забита, поэтому блестящие иномарки стройными рядами оккупировали обочину. Капитан втиснул свою «Митшубиси» между черным «Чероки» и ярко-алым «Ягуаром».
- Ты будешь присутствовать при нашем с Вольфрегом разговоре, Александра. Запоминай все, что он говорит. Следи за его выражением лица – может быть, заметишь, что где-то он лжет или не договаривает.
Я открыла рот, чтобы возразить, что я не специалист по мимике, а уж тем более вервольфьей, но капитан уже вышел из машины.
Возле входа стояли двое охранников. Вернее, на охранника смахивал только один из них – с широченными плечами, явно приобретенными в ходе длительных тренировок с железом, в черном строгом костюме и со зверским выражением лица. Приглядевшись, я поняла, что зверским его делает шрам, тянущийся от верхней губы до уха. А так бледное лицо с карими глазами и волевым подбородком можно было бы назвать даже красивым. Наверняка шрам остался после удара серебряным лезвием – раны, нанесенные другими металлами, у ликантропов заживают быстро и шрамов не оставляют.
Второй ликантроп у входа был облачен в бархатный костюм насыщенного синего цвета. Симпатичный сероглазый блондин мне улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.
Охранник со шрамом окинул нас подозрительным взглядом. Наверняка, он знал в лицо всех приглашенных ликантропов и появление двух посторонних, да еще и людей, ему не понравилось.
- Приглашения, – пробасил он.
Добрынин полез рукой под пиджак, и лицо охранника напряглось.
- Вот, – капитан протянул два золотистых пластиковых треугольника.
- Добро пожаловать на волчий пир! – просиял заученной улыбкой блондин, открывая перед нами тяжелые двери.
- Главное, ничего не бойся, - прошептал мне на ухо Добрынини, беря под руку и ведя по коридору, - Веди себя уверено, не то сожрут.
Сердце испуганным воробьем заметалось в груди. Вот уж подбодрил, спасибо.
Рука об руку мы вошли в сверкающий зал, наполненный музыкой и смехом.
Зал был большим и светлым, с высокими окнами, занавешенными золотистыми портьерами. В правом углу на небольшой сцене играла группа, одетая в стиле восьмидесятых. Патлатый вокалист неплохо поставленным голосом пел «Rubber Soul» Битлов. В противоположном конце зала стоял трон. Ага, самый настоящий трон, с позолоченными подлокотниками и красной бархатной обивкой.
Мужчины в элегантных смокингах и женщины в сильно декольтированных вечерних платьях пили шампанское и оживленно разговаривали. В своем строгом черном костюме я чувствовала себя неловко.
Рука Добрынина напряглась под моей ладонью. Неспешным шагом к нам шел высокий черноволосый человек. Нет… ликантроп.
Во всей его фигуре чувствовалась сила и звериная мощь. Он шел, слегка покачиваясь – не как шлюха или пьяный, а как хищник, подкрадывающийся к жертве. Стыдно признаться, но я первый раз увидела ликантропа-вервольфа воочию. Что ж, теперь я понимаю, почему многие женщины считают их очень привлекательными сексуальными партнерами.
- Рад тебя видеть, Клим, – сказал вервольф останавливаясь возле нас и протягивая Добрынину руку.
- Не могу сказать сказать о себе того же, Вольфрег, – буркнул капитан, неохотно отвечая на рукопожатие.
Вервольф осклабился, блеснув короткими, чуть выступающими клыками.
- Рад, что мы почти солидарны. А кто твоя очаровательная спутница?
Он повернул голову и бесцеремонно уставился на меня.
Я даже умудрилась не покраснеть и не отвести глаза, честь мне и хвала.
- Стажер Александра Аксенова, – невозмутимо сказала я, протягивая руку.
В серых волчьих глазах заплясали сатанинские искорки.
- И давно в милицию вербуют таких красавиц? – он взял мою ладонь и чуть наклонился с явным намерением поцеловать.
- С недавних пор, - буркнула я, выдергивая руку.
Целый миг в прекрасных серых глазах царило недоумение, и я мысленно поздравила себя с маленькой победой. Затем Вольфрег снова лучезарно улыбнулся и обратился к Добрынину:
- Клим, я знаю, что ты хотел со мной поговорить, но я освобожусь только после окончания приема. Он продлится недолго – часа четыре от силы.
Я левым боком почувствовала, как напрягся Добрынин, и поняла, что он вот-вот взорвется.
- Надеюсь, на эти несколько часов мы можем здесь остаться? – с вежливой холодностью спросила я.
Верврльф внимательно посмотрел на меня.
- Конечно. Будьте сегодня гостями в моем доме.
Мне не понравилось, как он выделил слова «сегодня». Судя по тому, как насупился капитан, последняя фраза предназначалась ему.
- А теперь я вынужден покинуть вас. Увы, должность Вожака стаи обязывает, – Вольфрег чуть наклонил голову и отошел к другим гостям. К нему присоединилась красивая женщина в облегающем красном платье с черными вьющимися волосами до пояса. Она взяла Вольфрега под руку и чуть наклонила к нему голову. Наверняка, это Подруга Вожака.
Интересно, что ликантропы человеческого обряда бракосочетания не признают. Ликантроп-мужчина выбирают себе Подругу из стаи, которая может сопровождать его в течении нескольких месяцев или всей жизни.
- Спасибо, – шепнул мне Добрынин, - Еще пара секунд, и я бы точно сорвался.
Я понимающе улыбнулась. Судя по всему, Вольфрег способен вывести из себя кого угодно.
Перехватив проходящего мимо официанта я взяла с подноса два бокала с шампанским. Протянула Добрынину один из прохладных запотевших фужеров.
- Угощайтесь.
Раз нам еще тут четыре часа торчать, попробуем последовать принципу американских полицейских: то есть расслабиться и получать удовольствие*.
Прошло минут двадцать. Мы с Климычем стояли все там же и, потягивая маленькими глоточками шампанское, глазели на толпу. Группа на сцене заиграла «Yestеrday». Закружились первые пары. Вольфрег вышел из толпы и сел на трон. На его красивом лице застыло совсем по-кошачьи сытое и довольное выражение.
*Принцип, рекомендуемый американской полицией: если тебя насилуют, и нет возможности сопротивляться, то расслабиться и получи удовольствие.
Глава 3
Внезапный грохот оборвал идиллию. Выбитые двери рухнули на пол, и танцующие неподалеку парочки с визгом разбежались в стороны. Музыканты перестали играть, а вокалист застыл на сцене с открытым ртом и вытаращенными глазами. Интересно, что его так напугало?
Мы с капитаном стояли прямо напротив входа, и нам открывался прекрасный обзор.
В дверном проеме появилось двое накачанных рыжеволосых парней, затянутых в черную кожу, и как две капли похожие друг на друга. Они прошли один за другим и встали по бокам от входа.
Затем появился беловолосый. Он вошел неспешно, мягко переставляя ноги – так, как будто вместо ног у него лапы, чуть покачивая бедрами, словно готовясь у прыжку. Невысокую поджарую фигуру плотно обтягивала черная кожа. Я бы даже сказала, слишком плотно: вряд ли под облегающими штанами было белье. Лицо было красивым – с золотистой кожей, высокими скулами и миндалевидными глазами, но на нем застыло пугающе хищное выражение. Белые как снег волосы спадали на плечи густой волной.
Ликантроп нашел глазами Вольфрега, и они вспыхнули желтым, как у разъяренной кошки. Этот ликантроп явно принадлежал к семейству кошачьих.
За его спиной появились еще две фигуры. Огромный черноволосый ликантроп рукой за горло держал встречавшего нас у входа охранника, приставив к его виску пистолет. Другой ликантроп в черных очках, плотно прилегающих в лицу, тот же самый маневр проделал с блондином в синем костюме.
Непроизвольно моя рука потянулась к пистолету, скрытому пиджаком.
Я вздрогнула, когда рука капитана опустилась мне на плечо.
- Саша, не шевелись, – прошептал он.
Как можно более незаметно я отвела руку и замерла.
- Вольфрег! – беловолосый произнес имя тихо с рычаще-шипящими нотками в голосе, но звук разнесся по всему залу.
Вольфрег продолжал расслабленно сидеть на троне, только серые глаза гневно потемнели.
- Тирган, тебя не звали.
Беловолосый ликантроп чуть пригнулся и сделал шаг вперед. Казалось, что он сейчас бросится к вервольфу прямо через весь зал.
- Ты знаешь, почему я здесь, Вольфрег! – прошипел Тирган, - У тебя мои люди!
- Твои кошки сильно покалечили моего волка, и должны понести наказание! – глаза вервольфа опасно сверкнули.
Жестокость, появившаяся в них, заставила меня содрогнуться. Не хотела бы я оказаться на месте этих кошек.
- Твой вервольф не предупредил, что любит жестокие игры, и они были вынуждены защищать свою жизнь, – Тирган, кажется, сумел взять себя в руки и заговорил спокойнее. Из голоса исчезло шипение.
Вольфрег поднялся с трона и пошел в сторону беловолосого.
- Ты многим рискуешь, Тирган, врываясь в мой дом и угрожая мне.
К большому неудовольствию телохранителей-близнецов Тирган крадущейся походкой пошел на встречу вервольфу. Ликантропы вокруг него недружелюбно рычали, но расступались. Они боялись его – я почти ощущала этот страх, парящий в воздухе.
- Я не угрожаю тебе, Вольфрег. Пока что.
Два ликантропа напряженно замерли. Мне показалось, что они сейчас бросятся друг на друга, но их тела застыли, излучая силу и агрессию.
- Отдай мне моих тигров, Вольфрег, и я не стану убивать твоих волков.
Вервольф презрительно хохотнул.
- Ты в моем доме, Тирган, в окружении моей стаи, и ты еще смеешь ставить условия? Я отпущу тебя сегодня, в честь дня рождения моей Подруги, но кошки понесут наказание. Может быть, если они выживут, я отпущу и их. Может быть.
Тирган зарычал и пригнулся еще сильнее. Пальцы на руках загнулись наподобие когтей. Я поняла, что он почти готов перекинуться. И если он не сдержится, то прольется много крови.
Он сдержался.
- Думаешь, я пришел один, Вольфрег? Нет. Я привел с собой почти всю свою стаю. Если ты хочешь войны, мы будем драться! И я бы на твоем месте не был так уверен в исходе.
Вервольф склонил голову набок, как часто делают собаки, и некоторое время вглядывался в желтые глаза недруга.
Ликантропы как-то одновременно прекратили таращиться друг на друга и опустили глаза. На мгновение мне показалось, что их глаза поменялись цветами. Волчьи стали ярко-желтыми, а тигриные – серыми. Я моргнула – все было, как прежде. Чудеса.
Вольфрег повелительно поднял руку.
- Приведите кошек!
Я продолжала смотреть на вожаков, поэтому не заметила, откликнулся ли кто-то на его приказ. Впрочем, я не сомневалась, что он будет выполнен.
Я вздохнула. Зрелище Тиргана и Вольфрега перестало быть таким интересным – оба просто стояли с каменными физиономиями и старательно отводили друг от друга глаза.
В зале появились новые лица. Рядом с крупным вервольфом неуверенно шли две девушки. На одной были надеты порванные на коленях джинсы и топик, на другой – короткое голубое платье. Видимых сильных повреждений у девушек не было, только у одной под глазом красовался сочный фиолетовый синяк, а у другой от локтя до запястья тянулся широкий полузаживший порез.
Увидев Тиргана они с тихим возгласом бросились к нему и упали, доверчиво прижимаясь к ногам. Девушек трясло. Одна из тигриц приподнялась и потерлась щекой о бедро своего Вожака. Тирган ласково погладил ее по волосам.
- Мы идем домой, – тихо сказал он. И повторил, - Домой.
- Это все очень трогательно. Но я бы предпочел, чтоб вы отсюда убрались. И побыстрее! – прервал идиллию Вольфрег.
Тирган наклонился и, обняв девушек за талии, помог им встать.
- Мы уже уходим. Спасибо за гостеприимство.
Слова Вольфрега догнали беловолосого и девушек уже возле самого выхода.
- Между кошками и волками никогда не будет перемирия, Тирган!
- Между кошками и собаками, Вольфрег, - не поворачивая головы сказал беловолосый и вышел.
Лицо вервольфа перекосилось. Он злобно оскалился и, резко развернувшись, направился к трону.
Вольфрег подошел к нам минут через десять.
- Мне очень жаль, что вам пришлось стать свидетелями этой некрасивой сцены, – сказал он, - Предлагаю теперь подняться в мой кабинет и обсудить дело.
- А как же прием? – поинтересовалась я.
- Скажу честно: мне бы хотелось, чтобы вы уехали до его окончания.
- Вот и прекрасно. Терпеть не могу подобные скучные мероприятия, - сказал Добрынин таким тоном, как будто каждый день посещал великосветские приемы.
Вольфрег на колкость не ответил и жестом пригласил нас следовать за ним.
Его кабинет был выдержан в неброских темных тонах. Он сел в кресло возле черного письменного стола и выжидательно уставился на нас.
В кабинете стояло еще два мягких глубоких кресла – именно таких, какие я терпеть не могу.
Я присела на краешек, Добрынин же удобно устроился в своем.
- Вы слышали о вчерашнем убийстве? – в лоб, без предисловий спросил капитан.
На лице Вольфрега не дрогнул ни один мускул.
- Да.
Он взял массивный золотой портсигар со стола и вопросительно посмотрел на меня:
- Вы позволите?
Я кивнула.
- Если вы хоти знать мое мнение о том, кто это мог сделать, то я полагаю, что это приезжий вервольф.
- Значит, приезжий… – со злорадством в голосе уточнил Добрынин.
Вольфрег выпустил колечко дыма и приподнял бровь.
- Вы в чем-то обвиняете меня или мою стаю, капитан? Я законопослушный гражданин, как и все члены моей стаи. Раз в месяц мы выезжаем за город и загоняем в ближайшем лесу оленя, предварительно купленного и лицензированного. Раз в месяц – это значит, всего один день. Число просчитано точно, в этом месяце полнолуние ожидается к последнему. А до тридцать первого числа еще пятнадцать дней.
- Раннее перевоплощение еще не гарантия того, что это гастролер, – буркнул Добрынин.
Вольфрег изобразил на лице искренне удивление:
- Вы хотите сказать, что я держу в стае больного ликантропа? Вы можете посмотреть медицинские карточки каждого члена стаи.
- Я хочу сказать, что это могло быть заказное убийство.
- Продавщицы сорока двух лет?
Добрынин примирительно поднял руки:
- Это всего лишь версия.
- Давайте ближе к делу, капитан. Я знаю, о чем вы хотели меня спросить. И – нет, я его не чувствую.
- Все-то ты знаешь, Вольфрег! – недовольно сказал Добрынин, - А почему нет? Ведь своих вервольфов ты чувствуешь.
- Как Вожак, членов своей стаи я инициирую сам. Примерно через день после заражения крови человека начинает неодолимо тянуть к Вожаку. И только после того, как зараженный сам приходит к нему, он становится ликантропом – не только физически, но и психологически. В этот момент между Вожаком и ликантропом возникает ментальная связь.
Я слушала, приоткрыв от удивления рот. Не знаю зачем, но Вольфрег фактически выдавал нам сейчас военную тайну. Вот, оказывается, почему почти все «гастролеры»-ликантропы из других городов ведут себя, как психически больные – они находятся слишком далеко от своего Вожака. То есть в теле продолжает жить зверь, но мозг выходит из-под ментального контроля, и ликантроп попросту съезжает с катушек.
- Некоторых чужаков я чувствую, - продолжал Вольфрег, - Но только тех, которые находятся не слишком далеко или не слишком долго без своего Вожака. Этого ликантропа я не чувствую.
Капитан задумчиво погладил гладко выбритую щеку.
- А если мы приведем его к тебе, сможешь подчинить?
- Возможно.
- Хорошо. И еще один вопрос…Как он смог совершить такое?
Я посмотрела на Добрынина. Он говорил так, будто вервольф точно знал, что произошло на месте преступления. Но ведь он не мог знать – такой материал в прессу не давался. Или…мог?
Вольфрег знал.
- Если бы я не точно не знал, что женщину прикончил вервольф, я бы подумал, что это сделал ликантроп-медведь.
Добрынин поморщился.
- Я был бы рад принять даже такую версию, но экспертиза говорит обратное.
Вольфрег взял со стола нефритовую статуэтку волка, сидящего на камне и задумчиво повертел в руке.
- Обычный вервольф не может оторвать человеку ноги. Или руки. Его лапы лишены цепких человеческих пальцев, поэтому он может только рвать и вспарывать. Человек с силой и кровожадностью голодного волка – что может быть опаснее?
Вольфрег оторвал глаза от статуэтки и встал.
- Сожалею, что ничем не смог вам помочь, капитан.
Судя по всему, разговор был окончен. Мы с Добрыниным поднялись.
Дверь в кабинет с тихим шелестом приоткрылась, и на пороге возник ликантроп – тот самый, который встречал нас у входа, с лицом, изуродованным шрамом.
- Сергей проводит вас к выходу.
Вольфрег подошел к нам и протянул Добрынину руку:
- Удачи в расследовании, Клим. Был очень рад познакомиться с вами, Александра.
Он пожал мою руку, больше не пытаясь поцеловать. Его ладонь была жесткой и лихорадочно горячей. Температура тела ликантропов на несколько градусов выше человеческой…Странно, что я не заметила этого при первом прикосновении.
На пороге Добрынин обернулся:
- Ты ведь не все рассказал, что знаешь, Вольфрег.
- Мои версии показались бы тебе скучными, Клим, - устало улыбнулся вервольф, - Привет жене.
Спускаясь по лестнице вслед за охранником, я краем глаза наблюдала за Добрыниным. Он хмурился и был явно недоволен сегодняшним вечером.
Интересно, что связывает капитана и Вожака волчьей стаи? Весь вечер Добрынин откровенно фамильярничал с Вольфрегом. Очень сомневаюсь, что вервольф позволяет это каждому встречному. В свою очередь, Вольфрег и сам, кажется, постоянно забывал, как именно нужно обращаться к капитану – так, будто привык к общению в неформальной обстановке, но официальный визит обязывает. К тому же Вольфрег знаком с женой Добрынина…Ох, меньше всего ликантроп-Вожак подходит на роль друга семьи капитана УБНПЛ!
Гости в зале больше не танцевали и не смеялись. Они разбились на небольшие группки и тревожно переговаривались. Видать, сильно перетрусили, бедняги. Впрочем, я их хорошо понимаю – от одного воспоминания о разъяренном тигре-ликантропе у меня заныло под ложечкой.
Молчаливый охранник буквально выставил нас и закрыл перед носом двери. Что ж, нам и не хотелось дальше задерживаться в этом гостеприимном доме.
Мы еще пять минут подождали, пока разогреется машина. Капитан курил. А я, окончательно озябшая под порывами вечернего ветра, поспешила спрятаться в салоне.
Какая-то неоформившаяся мысль не давала мне покоя. И она точно была связана с Вольфрегом. Человек с силой волка, сказал он. Человек-волк. Получеловек-полуволк. Сердце забилось сильнее. Кажется, я почти вспомнила…
Капитан открыл дверь.
- Уже поздно. Я завезу тебя домой, Александра.
Я благодарно кивнула.
Капитан выглядел усталым и раздраженным.
Он сердито вырулил со стоянки, едва не поцарапав сверкающий бок «Ягуара».
В голове опять закрутилась эта мысль. Получеловек-полуволк – да, это самое точное определение. Но где и когда я о таком слышала?
В машине вдруг стало душно. Я приоткрыла окно и высунула ладонь, ловя потоки прохладного воздуха.
- Спрашивай, Александра.
Это звучало как приказ. Ох, уже мне этот Климыч с его вечным «спрашивай»…Я, конечно, понимаю его желание научить меня вести расследование, но сейчас он мешал мне думать. Но ведь не скажешь же об этом прямо.
Что бы такое спросить?
- А вы знали о том, что ликантропы сходят с ума, находясь слишком далеко от своего Вожака?
- Знал. И это отнюдь не вселенская тайна. Аксенова, в свое время тебе следовало внимательнее изучать медицинскую литературу по ликантропии, а не усердствовать с художественно-развлекательной.
Я пристыженно помолчала.
- А откуда Вольфрегу были известны подробности убийства?
- Вольфрег всегда и все знает об убийствах, совершенных ликантропами. Иногда он очень помогает расследованию, иногда мешает. Все зависит от того, насколько ему это выгодно.
- Думаете, на этот раз ему невыгодно нам помогать?
- Думаю, на этот раз он действительно не знает, кто это сделал.
- А ваши слова на счет того, что он не все нам рассказал?
Добрынин пожал плечами.
- Наверняка, у него есть свои версии. Но больше он ничего не скажет, пока не будет знать точно.
Я бросила на капитана подозрительный взгляд. Что-то он не договаривает.
- И не смотри на меня так, Александра. С Вольфрегом никогда и ни в чем нельзя быть уверенным.
Я вздохнула. Это я уже поняла.
Оставшуюся часть пути мы молчали – каждый думал о своем. Мысль, которую я почти поймала за хвост, меня больше не посещала. Обидно.
Главы 4-5 (18.04.09)
Главы 6-7 (29.04.09)
Главы 8-11 (29.04.09) |
|
Keepers of the Northern Lands
является частью союза "Орден Хранителей Тьмы",
состоящего из кланов:
Devil's Sun
Desperado
MOD
KNL
